Чтобы избежать этого, водители прокладывали рядом новую колею и так далее. В результате образовалась полоса разбитой пустыни шириной в несколько километров. Пыль над дорогой стояла такая, что зажженные фары автомобиля пробивали ее лишь на 15—20 метров, дальше ничего не видно. Скорость автомобилей не превышала скорости медленно идущего пешехода. От железнодорожной станции до площадки будущего стартового комплекса ма шина делала один рейс в сутки. И хотя, по предварительным расчетам, строительство было обеспечено автотранспортом с излишком, фактически его резко не хватало. Требовались дороги. Но на постоянные нужно время. Временные же строить было не из чего.
В 6 часов утра Шубников был уже на станции.
— Да- а,— задумчиво сказал он,— впечатляет!..
Зрелище действительно было впечатляющее. По обе стороны железнодорожного полотна, вдоль всей станции от входной до выходной стрелки лежали штабеля, кучи, груды всего, чего угодно: бревна и балки, мешки с цементом и ящики со стеклом, кирпич и гравий, деревянные щиты для сборных домов, мел и известь, шифер и кровельное железо, покрышки для автомашин и бочки со смазкой, ящики и тюки... Везде под погрузкой стояли автомашины и работали грузчики, но несоответствие между их числом и обилием грузов бросалось в глаза.
После осмотра станции Шубников и мы— несколько человек из его ближайшего окружения — собрались в кабинете начальника станции. Положение казалось безвыходным...
Но Шубников не был бы Шубниковым, если бы не умел находить выход из самых критических ситуаций. Он тут же продиктовал приказ по стройке:
— Пункт первый. Прекратить работы на жилой площадке и промбазе. Весь транспорт и всех людей оттуда направить на вывоз грузов со станции.
— Ох, и пощиплют вам перышки в главке,— пошутил кто- то из нас, а Шубников, на минуту отвлекшись от диктовки, сказал:
— Но это не кардинальное решение проблемы. Очистим станцию, а через несколько дней все повторится сначала. А потому: пункт второй. За три дня проложить пути на территорию будущей складской базы и разгружаться на ней.

Нужно сказать, что такая база в двух километрах от станции предусматривалась проектом. Но сооружение ее намечалось лишь через несколько месяцев, и отводилось на это несколько недель. Сейчас было решено бросить на сооружение железнодорожной ветки и базы громадные людские силы и технику и завершить работу в сверхкороткие сроки. Тут же был составлен и сверхуплотненный график работы.
Через три дня грузов на станции не осталось. Транспортные пробки больше не возникали.

ЧУДЕСА ИЗОБРЕТАТЕЛЬНОСТИ И. ГУРОВИЧ:
До нас, руководителей стройки, разными путями доходили сведения, что за многие тысячи километров от приаральских степей, в США, тоже высокими темпами сооружается космодром и что там тоже готовятся к запуску искусственного спутника Земли. Не упустить времени, не дать обогнать нашу страну — этой мыслью жили все на стройке.
К середине лета 1955 года работы развернулись на всех площадках. Однако не за горами была и зима. Где разместить зимой десятки тысяч людей, участвующих в создании космодрома?
Страна еще продолжала восстановление разрушенного войной народного хозяйства, нужда во всех строительных материалах была колоссальная, и ресурсы на временное строительство выделялись централизованным порядком. Понятно, что их не хватало. Например, сборно- щитовые деревянные общежития, получаемые по разнарядке, покрывали потребности менее чем наполовину.
Шубников поставил перед производственно- техническим отделом задачу: разработать конструкции и проекты временных сооружений с максимальным использованием местных материалов.
В дело был пущен паровозный шлак, глина и камыш, в изобилии росший по берегам реки.
В строительных подразделениях изготовили самодельные станки и началось производство шлакобетонных блоков, кирпича- сырца и камышовых матов. Из этих нехитрых материалов мы построили десятки общежитий (на 250 человек каждое), столовые, медпункты, склады и несколько цехов промпредприятий. Широкое применение нашел грунтобетон.
Использование шлаков, глины и камыша позволило выделить несколько «ЭСЭРов» для постройки клубов со зрительными залами на 500 человек: теперь строители не только летом, но и зимой могли посмотреть кино, выступления самодеятельности.

Своевременная подготовка к зиме обеспечила нормальные условия жизни большинства строителей, когда наступили холода. Справедливости ради надо отметить, что часть работающих на отдаленных площад ках встретила зиму в землянках. Впрочем, землянки были изнутри обшиты досками, полы деревянные, окна пропускали достаточно света, а большие печи создавали вполне комфортные условия.
Однако изобретательность требовалась не только строителям. Летом 1955 года с неожиданной проблемой столкнулись автомобилисты: одновременно вышли из строя несколько десятков новых дизельных автомобильных двигателей. Начальник автомобильной службы Михаил Игнатьевич Скляров был уверен: его подчиненные, начальник автомобильной базы Михаил Семенович Медиевский и сменивший его Петр Митро- фанович Шмелев (опытные автомобилисты, не первый десяток лет работающие с автомобилями самых различных марок в разнообразных условиях) наверняка строго соблюдали предписываемые заводскими инструкциями правила эксплуатации и технического обслуживания, но факт оставался фактом — не проработав и месяца, несколько десятков новеньких МАЗов стали на прикол.
Прибывшая из Москвы комиссия нашла виновника — им оказалась пыль. Запыленность воздуха превышала все допустимые пределы — мельчайшие частицы растертого колесами грунта все время висели в воздухе. Со стороны казалось, что над стройкой, закрывая ее, неподвижно стоит бурое облако.
Комиссия установила, что воздухоочистители, устанавливавшиеся в то время на дизельных двигателях, не были рассчитаны на такую запыленность и не обеспечивали должной очистки воздуха. Пыль, попадая в цилиндры, действовала как наждак, резко ускоряя износ.
За дело взялись рационализаторы- автомобилисты Кирюхин, Леонов, Барац, Маркеев, Мартынов. Они сумели улучшить работу воздухоочистителей. Результат не замедлил сказаться — водители Довлетов, Нечипо- ренко, Рудаков, Веников и Губарев почти вдвое перекрыли нормы межремонтного пробега. Вспоминая самоотверженную работу автомобилистов, я без преувеличения могу сказать, что она в значительной степени обеспечила успех строительства космодрома.
Летом, в палящий зной, даже пассажиру трудно высидеть час- полтора в раскаленной солнцем кабине. А водители проводили там долгие часы. Зимой зной сменял леденящий холод, от которого не спасали ни валенки, ни полушубки. В тяжелейших условиях автомобилисты Байконура перевезли несметное количество самых различных грузов и ни разу не сорвали работу, никого не подвели.

Я думаю, было бы справедливо где- нибудь на космодроме, неподалеку от ракетного старта, установить на пьедестале старенький самосвал — один из тех, что вывозили землю из котлована или возили бетон: ведь именно в его тяжелой, неспешной езде был залог стремительного полета ракеты!