2 марта 1961 года - Восток начать подготовку и Королев с Галлаем особенно требуют от Феоктистова, Макарова и Алексеева и провести в течение трех часов пилотирования космического корабля. Это первый в мире полет для пилотируемых космических аппаратов, в том числе для отработки инструкций для всех этапов полета и отработки чрезвычайных ситуаций. Королев, Келдыш, Бушуев и Воскресенский хочу инструкции будет просто положить на иск, проверка связи, соблюдать функционирования космических аппаратов. Королева мотивируется его убежденность в том, что на этой одной орбиты полета все должно происходить автоматически. Kamanin, Yazdovskiy, Gallay и Смирнов категорически против такого пассивную роль для космонавта. Они утверждают, что космонавты знают и оборудование должны быть способны вручную полет космического аппарата после освобождения электронных логических блокировки. Они должны соблюдать документами, отчет об их состоянии по радио, а также делать записи журнала. Эмоции космонавта при высоком G и G-нуль следует понимать, с тем чтобы полностью подготовить космонавтов, которые будут следовать. После долгих прений, Королев и Келдыш предоставить дюйм Согласованный Первое издание руководства полетом подписывается Королева и Kamanin. Следующий Восток 3KA запуска установлен на 9 марта.
Марк Галлай участвовал в подготовке первых вылетов, проработке программ и методическом руководстве летными испытаниями новых Ту-144, Ту-154, Ил-62, Ил-76, Ан-22 и других. Занимался научно-исследовательской работой в области динамики полета, стал доктором наук, профессором. Так начинался отсчет реальных дел отряда космонавтов.
В 1960-м получил задание «обучить отряд космонавтов профессиональным навыкам космонавта».
Награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, орденом Красной Звезды, орденом «Знак Почета», медалями.
Галлай был одним из тех, чей литературный дар открывал советскому читателю авиацию. Его повести Твардовский печатал в «Новом мире»: «Испытано в небе (Записки летчика-испытателя)», «Через невидимые барьеры», «Первый бой мы выиграли», «С человеком на борту», «Жизнь Арцеулова», «Третье измерение», «Полоса точного приземления», «Небо, которое объединяет». Их любили.
Утро вечера мудренее. Положили спать шестерых молодцев – наутро измерили пульс, у кого ровнее был, тот и полетел в космос. Это народная молва. Летчику-испытателю Марку Галлаю (1914–1998) как никому другому была известна суть этой полуправды – они все были равны. Каждый из той шестерки мог быть первым. Полет прошел бы благополучно, окажись тогда в космосе любой из его подопечных.
Говорили, что Гагарин с первого взгляда понравился Королеву. Лично Галлаю – инструктору-методисту авангардной шестерки своей интеллигентностью больше всех импонировал Герман Титов. Размерам кабины и грузоподъемности корабля идеально соответствовал Владимир Комаров, в шестерку в итоге не попавший. «Функции космонавта в автоматическом одновитковом полете вокруг Земли были заведомо проще функций летчика реактивного истребителя, с которыми все они еще недавно успешно справлялись, – вспоминал Марк Галлай. – Мужество, бесспорно необходимое для того, чтобы сесть в кабину космического корабля и отправиться впервые в истории человечества в никем не обжитое космическое пространство, также было присуще каждому из них». Но вот справиться с последующей всемирной славой лучше Гагарина не смог бы никто. Об этом Марк Галлай писал в одной из своих книг «Я думал: это давно забыто»: «Если говорить о пропагандистском эффекте первого полета человека в космос, то личность Гагарина способствовала этому эффекту, как никакая другая. Именно такого космического первопроходца нужно было предъявить человечеству».
Чему может научить космонавта человек, никогда не бывавший в космосе? Чему вообще можно научить, если можно только научиться? Наставник скорее определяет судьбу. Что важно. И судьба определять судьбу – важна. А как судьба выбирает наставников? Как-то так, что потом, вспоминая о них, выводя их черно-белые образы из тени славы воспитанных ими героев, люди выводят новые единицы измерения. Близко друживший с Марком Галлаем Эльдар Рязанов снял о нем фильм «Единица порядочности – один галлай».
Что мог передать будущему официальному советскому сверхчеловеку его наставник? Главной задачей было научить привычке к внештатной ситуации. Надо думать, их было немало в жизни человека, выбравшего своей профессией «свободно летать на всем, что только может летать, и с некоторым трудом – на том, что летать не может». Руководствуясь этой собственного сочинения пословицей, Галлай освоил 124 типа летательных аппаратов. Сбил вражеский самолет в самом первом бою над Москвой 22 июля 1941 года.
В июле–сентябре 1941 года летчик 2-й отдельной истребительной авиаэскадрильи (ПВО г. Москвы) Марк Галлай, для отражения вражеских налетов совершил 10 ночных боевых вылетов на самолете МиГ-3. Еще 28 боевых вылетов ему предстояло на Калининском фронте.
После войны работал в Летно-исследовательском институте. Уволен в 1951 году. Мешал «пятый пункт». Возвращен на испытательную работу после смерти Сталина.
Первого мая 1957 года за мужество и героизм, проявленные при испытаниях авиационной техники Марку Галлаю было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1958 году уволен в запас в звании полковника. Звание заслуженного летчика-испытателя СССР Галлай получил через год в числе первых.
Первая книга, которую Марк Галлай уже не перечитал после публикации – «Я думал: это давно забыто», вышла в 2000-м. В той части мемуаров, где речь идет о Гагарине, писатель Галлай сух и информативен. Он словно бы вычитает свою единицу из общего гомона причастных к славе.
И если славу, как и условно летную погоду (погода, при которой нельзя летать в мирное время, и нужно – в войну) или неведомый летательный аппарат тоже принять за внештатную ситуацию, то Марку Галлаю было что передать тому, кто должен был остаться равен сам себе, если бы внештатная ситуация возникла там – уже за пределами Земли и неба.
Первым стал Гагарин. Внештатной ситуации не возникло.
